Александр ПРОХАНОВ. Рамзан Ахматович, я знаю, у вас сейчас отпуск. А вы работаете даже ночами. Вот и сейчас наша беседа проходит глубокой ночью. Чем отличается ваш отпуск от не отпуска?

Рамзан КАДЫРОВ. Как раз вчера, тоже ночью, обсуждая с силовиками проблему безопасности, я подумал: а чем мой рабочий день отличается от выходного дня? Я так же подписываю все деловые бумаги, согласовываю их с председателем правительства, который остался руководить республикой на время моего отпуска. Голова постоянно занята проблемами. Но появилась возможность уделять больше времени борьбе с бандитами, а также встречаться с простыми людьми, чтобы лучше понять их нужды. А также, слегка отстранившись, осмыслить происходящие в республике процессы, проанализировать их не в вечной суете кабинетов, а в одиночестве.

А.П. А что конкретно вас занимает в эти дни? Какие дела вас обступили? Что вас больше всего заботит?

Р.К. Самая большая забота, самое большое огорчение, когда не все люди из тех, к которым ты обращаешься, ради которых работаешь дни и ночи, служишь им, уповая на волю Всевышнего, когда эти люди тебя не слышат. Твои старания, твои лишения они не понимают и отвергают. От этого боль. И ты не можешь понять, как до них достучаться, как объяснить им, в чем благо Республики, в чем высшая цель моих деяний. Не хочу ничего другого, кроме того, чтобы в каждой семье были мир, почитание, достаток. Все наши проекты — духовно-нравственного воспитания, создания новых рабочих мест, меры по безопасности, — все это для людей, для народа. Семнадцатилетний подросток подорвал себя, или ушел в лес, пополнил ряды бандитов — это трагедия. Как сделать так, чтобы тебя слышали, вняли твоим словам. Об этом умоляю Всевышнего.

А.П. А чем конкретно сегодня вы занимались?

Р.К. Я сегодня встречался с командирами, которые ведут операции против бандитов. Встречался с духовенством. Встречался с мамой. Она руководит фондом, помогает нуждающимся. Она мне подсказывает, в чем нуждаются те или иные люди, и я выполняю ее советы и поручения. Мы готовимся через несколько дней провести в горах операцию. Встречался с силовиками, разрабатывал стратегию. А потом побывал в Центорое, Курчалое, где строятся мечети, говорил с имамами. А вечером снова побывал у мамы. И вот теперь, в двенадцать часов ночи, беседую с вами.

А.П. Я знаю, что мама играет в вашей жизни большую роль.

Р.К. Она очень добрая. Она испытала в жизни много горя, и теперь помогает людям. Если увидит по телевизору, что где-то страдают люди, сама направляется туда и меня заставляет там появляться.

А.П. Бывает так, что люди не могут до вас достучаться, то ли боятся, то ли их не допускают, и они обращаются к вашей маме, и она помогает их беде?

Р.К. Она возглавляет Фонд имени Ахмата-Хаджи Кадырова, и большинство народных писем приходит к ней. Боятся ли меня люди? Враги Республики, враги России распространяют обо мне ложные слухи, стараются представить меня свирепым, злым. Чтобы отпугнуть людей. Свалить на меня преступления, которые сами совершают. Помню, приехали ко мне зарубежные журналисты. Одна журналистка задала вопрос: "Правда ли, что вас все боятся?" Я ей ответил: " Поедем сейчас в Чир-Юрт, там открывается цементный завод. Я могу остановить машину в любом месте. И если народ не обступит меня, не обнимет, не поцелует, я сразу же, при вас, напишу заявление об уходе. Она так иронично усмехнулась. Мы поехали. Проезжаем мимо школы. Она говорит: "Давайте остановимся". Остановились, дети обступили меня, учителя обнимают, плачут, благодарят за новую школу, за прекрасное оборудование. Вышло так, будто все это было подстроено. Едем с ней по вечернему Грозному, люди гуляют. Я ей говорю: "Я останусь в машине, а вы ступайте, спросите этих людей, что они думают о Президенте". Она вышла, разговаривала. Через некоторое время вышел и я. Люди кинулись ко мне, стали обнимать. Потом эта журналистка извинялась передо мной: "Простите, что я задала вам тогда бестактный вопрос". Конечно, война, бомбардировки, беспредел, — этот страх глубоко в душе. Мы все виноваты в том, что допустили эту бойню. Виноваты мы, чеченцы, что из нашей среды вышли насильники, террористы, бандиты. Виновато кремлевское руководство тех лет — Ельцин, Березовский, что развязали войну. Не русский народ, а те, кто вершил политику, разваливал Советский Союз и хотел развалить Россию. Здесь общая наша беда и общая вина. Эта злая политика была придумана очень умными и очень лукавыми людьми, и народ не сразу понял ее губительность. Мы боремся с последствиями этой катастрофы. Если сами себе не поможем, никто не поможет. Благодаря Всевышнему нам многое удается.

А.П. Вам удалось очень многое. Вы восстановили из пепла города и селения. Вы соединили рассеченное чеченское общество. Именно с вами люди связывают свою надежду на развитие, на новый рывок. Вы — национальный лидер. Какая ваша стратегия на будущее? Если остановиться, результаты вашей деятельности начнут постепенно таять. Что в будущем?

Р.К. Над всем, что мы сделали, мы должны возвести духовный купол.

Первый Президент Ахмат-Хаджи заложил краеугольный камень. Он уже тогда делал акцент на культуру, науку, образование, здоровье, религию, традиции. Выстраивал с народом диалог. Будучи религиозным человеком, проповедовал духовность. Он говорил, что в трудные времена, в пору кризисов, не следует искать виновных, а нужно настраивать себя на терпение, мужественную работу, преодолеть этот мучительный кризисный момент. Мы верны его заветам. Духовно-нравственное воспитание молодежи — это наша основная программа. Когда я учился в школе, шла война. Мало сил отдавалось учению — война, война, война! Убийства, похищения, грабежи. Мне это будет сниться всю жизнь. Наше село в первую кампанию обстреливали со всех сторон пятнадцать дней. Не выпускали ни женщин, ни стариков, не спрашивали, кто живет в домах. Ахмат-Хаджи уже тогда убеждал народ, что не русские виноваты в страданиях чеченцев, а власть. Власть покоряла Кавказ и чинила расправы над народами Кавказа. Власть выселяла чеченцев в сорок четвертом году. Власть затеяла эту бойню. И русские от нее страдают. Христиане и мусульмане — духовные братья, имеют одни религиозные корни и заповеди. Не убей, не укради, не солги. Он говорил, что мы с русскими должны развиваться вместе. Он находил подтверждение своим мыслям в Коране, который является посланием Всевышнего. Мы продолжаем его начинания. Наша опора — это дух, сильный и светлый. Этими знаниями утешается народ в период несчастья, с его помощью мы находим пути в будущее.

А.П. Скажите, Рамзан, чем объясняется нынешнее обострение на Кавказе? После длительного периода затишья опять всё закипело, задымилось. Чуть ли не новая война. Что за причина?

Р.К. Нынешнее положение в Ингушетии, Дагестане — это не обострение. Просто силовые структуры ранее действовали недостаточно и оставили бандитов в покое. Те окрепли, к ним вновь из-за рубежа хлынули деньги. Они пользуются кризисом. Вот, например, между Ингушетией и Чечней находятся сёла, которые не принадлежат ни Ингушетии, ни Чечне. Я говорил: там находятся подразделения бандитов, там их логово. Но долгое время меня не слушали. Теперь я договорился с Президентом Ингушетии, мы добрались до этих сел и стали добивать бандитов. У них не осталось ни боеприпасов, ни продовольствия. Вчера явился от них парень, двадцать один год. Он говорит: у них настрой убежать оттуда. Их полевые командиры заявили, что от Кадырова больше не будет прощения, не будет амнистии, он уничтожит всех до конца.

Тем, которые провинились, на ком кровь, — им дают наркотические таблетки, зомбируют, и они идут себя взрывать. Что взрывать, кого взрывать — не понимают. Увидят милицейскую форму, подбегают и взрываются. Всё это дело рук Запада. Мусульманский мир им не помогает, есть отдельные люди, которые посылают пять-десять тысяч долларов, но это не деньги. Основные склады ещё советского оружия находятся в Грузии, в Азербайджане. Все стволы и боеприпасы идут к бандитам оттуда. Еще недавно оттуда валом шел героин, а теперь тротил, автоматы. Запад заинтересован отсечь Кавказ от России. Кавказ — стратегический рубеж России. Заберут у России Кавказ, считай, отобрали половину России. В свое время американцы создали Бен Ладена, научили его искусству терроризма. Теперь к нам забрасываются группы иностранцев. Это не "борцы за свободу", — это блестяще обученные террористы. Мы воюем в горах с американскими и английскими спецслужбами. Они сражаются не против Кадырова, не против традиционного ислама, они сражаются против суверенного Российского государства. Путин объединил Россию, вырвал ее из хаоса, удалил Березовского, Гусинского, Ходорковского. Все у них отобрал. Разве они простили ему? Теперь по Путину, по России наносится новый удар. Чечня, Дагестан — слабые, уязвимые звенья в Российском государстве. А некоторые русские не понимают. Говорят, чеченцы — все террористы, мусульмане — все террористы. Путин прямо сказал: у террористов нет религии, нет национальности. Много чеченцев осело в Европе, в Турции, в Грузии. Именно из них вербуются террористы, забрасываются к нам. Ничего у них не получится. Мы знаем о них все, у нас есть оперативная информация, где у них в горах схроны, где базы. Нам нужен месяц, полтора — и мы их разгромим. Мы свою территорию американцам не отдадим. Мы должны жить в едином доме, который зовется Россия. Наш важнейший политический успех в том, что таково убеждение всего нашего народа.

А.П. Вы хотите сказать, что здесь обнаружены следы ЦРУ, Ми-6?

Р.К. Ну конечно. Был такой террорист Читигов, работал в ЦРУ. У него было американское гражданство. Он был бригадным генералом у Хаттаба. Когда мы его уничтожили — я руководил тогда операцией, — у него обнаружили автомобильные права американские, все остальные документы были американские.

А.П. Почему Ингушетия или Дагестан не могут воспользоваться вашим опытом? Почему в Ингушетии и в Дагестане не осуществлена консолидация народа, не подавлены бандиты, как это сделали вы в Чечне? Может, потому, что ваш опыт уникален? Его нельзя механически воспроизвести. Чеченский народ пережил две страшные войны, вкусил горе. В Чечне появился такой лидер, как Ахмат-Хаджи Кадыров. Это чудо. Такие лидеры возникают один раз за несколько столетий. Для Ингушетии и Дагестана нужна какая-то другая модель?

Р.К. Президент Евкуров использует наш опыт. Он спрашивает у нас советов. Но у него, похоже, есть еще советники, которые вводят его в заблуждение. Если он станет жестче поступать с террористами, мир в Ингушетии приблизится. С террористами можно вести диалог, когда ты им докажешь, что ты сильнее их во всех отношениях. Тогда им можно сказать: или вас закопаем, или посадим в камеру, или, если суд не найдет на вас крови, вы останетесь на свободе. В Дагестане положение серьезнее. Республика многонациональная, и там, на мой взгляд, допущена ошибка. Там каждая национальность представлена во власти. Президент — аварец, спикер парламента — кумык, другой — лакец. Это неправильно. Это не власть, а клуб. Представьте себе, в России сто восемьдесят национальностей, и каждая должна быть представлена в верховной власти. Что из этого получится? Хаос. Во власть должны приходить достойные люди, которые умеют управлять, умеют делать политику. Лидер должен подбирать себе талантливую единодушную команду. А в Дагестане этого нет, не в обиду братьям-дагестанцам. Таким образом, во власти очень много разных групп, кланов, течений. Это обессиливает власть. Власть должна опираться на закон, на конституцию, и больше ни на что. У нас в Чечне тоже была разноголосица тейпов. Дескать, все тейпы должны быть представлены во власти. Я сказал: "Нет. Власть должна быть едина. С лидерами тейпов будем дружить, будем молиться, будем собираться. А власть будет властью. Она будет помогать, содействовать, обеспечивать, контролировать, курировать, — но будет властью". Если это кого-то не устраивает, пусть уезжает из Республики. Еще Ахмат-Хаджи сказал: "Тейповой борьбы за власть не будет. Если мы не справляемся, мы уйдем. А если справляемся, подчиняйтесь власти. Расщеплять власть, играть властью у вас не получится". Вот так же должно быть везде. Общественность мы должны слушать. Брать во внимания ее пожелания. Но власть должна быть одна, и одна должна управлять процессом.

А.П. В начале нашего разговора вы сказали, что вам больно и досадно, когда ваши слова не всегда доходят до людей. Можно ли сказать, что в Чечне есть оппозиция вашей власти? Например, вся история с Ямадаевым, — как она укладывается в централизм власти?

Р.К. У нас нет оппозиции. Я сказал, чтобы слово "оппозиция" было забыто. Я заявил по телевизору, что если у вас есть программа, проект, более полезный народу, чем наш, тогда мы уступим власть. Если для осуществления вашего проекта вам нужен пост, я вам его отдаю. Министерский портфель, город, район, департамент. Докажите свою дееспособность, принесите народу пользу большую, чем мы, тогда вы получите власть. Сегодня у нас нет оппозиции, эта система придумана для подрыва власти. Я не позволю играть с народом. Когда я был исполняющим обязанности Президента, я собрал всех чеченцев, всю московскую диаспору, и спросил: "Что вы хотите? Бизнесмены, политики, художники, приезжайте в Республику и помогайте". Ни один человек не приехал. Приехал Агаев Ваха, помог. Умар Джабраилов помог. Байсаров помог. Арсамаков сейчас помогает. Обустраивает родное село, дорогу, кладбище, мечеть, водопровод. Часто приезжают Хасбулатов, Аслаханов, Завгаев, помогают политически, советуют. Они говорят о себе, что старались сделать добро Чечне, не получилось. Нынешняя власть это сделала. У нас ни с кем нет ссор. Вы спросили о Ямадаевых. Это были придуманные люди. Мы с ними работали, старались сделать их полезными. Наши спецслужбы проверили их. Руслан был законченный алкоголик и наркоман. Сулим был наркоман на последней стадии. Его брат Муса — наркоман. Бадик — абсолютный наркоман. Единственный, кто не пьёт и не курит, — Иса, но он шизофреник. Его брата убили, ответственные люди его похоронили, составили акт, а он утверждает, что брат жив. Утверждает, что и на него покушались. Это безумие. Представители этого рода творили бесчинства в Петербурге. Они нападали на банкиров, похищали людей, расчленяли их и сжигали. Полковники, генералы и бородачи — все должны быть равны перед законом. А эти люди творили бесчинства, а когда мы пытались им помешать, они распускали мерзкие слухи о руководстве Чечни, как могли, вредили власти. Они были замешаны в криминальные разборки, и это их погубило.

А.П. Кто же за ними стоял? Кто их натравливал на вас?

Р.К. Они считались агентами ГРУ. В московских структурах есть люди, которые когда-то занимали большие посты, но провалились на этих постах. Они не могут смириться с тем, что их время прошло, и пробуют взять реванш.

А.П. Я думаю, что эти люди, направляя свой удар по Кадырову, бьют на самом деле по Путину.

Р.К. Конечно. Эти люди не могут понять, что их время ушло. Сейчас есть Кадыров, есть его время, но когда его время кончится, он уйдет. Ямадаевых использовали, знали, что они совершают преступления, продают людей. А когда они запутались, их убрали. С бандитами и у нас, на Кавказе, и во всей России, можно покончить, если выполнять строго все поручения Верховного Главнокомандующего. Мне неудобно, что эти поручения не всегда выполняются. В этот отпуск я хотел поехать в святые места, в Палестину, в Иорданию, в Сирию. Собирался сделать круиз по святым местам. Но после недавней встречи с Медведевым решил остаться дома и заниматься бандитами. За эти две недели я уничтожил два десятка бандитов. Задержали смертников, которые должны были себя подорвать. Я нашел их логово и на днях проведу крупную операцию по их уничтожению. Эту операцию будут проводить МВД и ФСБ, но я обеспечиваю их информацией, потому что агентурная сеть, которую я там заложил еще во время войны, она подчиняется мне. Все командиры полков, батальонов — это мои близкие друзья, они мне как братья. Я уверен, что девяносто девять из ста пойдут по моему приказу на верную смерть в борьбе с терроризмом и бандитизмом. После встречи с Медведевым я вернулся и сказал им: "Ребята, мы должны сделать дело, чего бы нам это ни стоило". У врагов были большие планы, но мы их сорвали. Убили шесть смертников, и пятерых задержали. Смертников очень трудно забирать живыми, но мы это сделали. Я сам руководил операцией. Двоих мы забрали с начиненными взрывчаткой поясами.

А.П. Политковскую убили в день рождения Путина. Это был жуткий "подарок". Таким способом хотели парализовать его волю, выбить из колеи, нанести вред его репутации. Сейчас в Чечне убивают правозащитников. Это тоже изощренный удар, которым стараются вас очернить, создать вам репутацию кровавого диктатора, ослабить вашу власть.

Р.К. Политковскую я знал. Когда здесь проходили зачистки, похищали, убивали, она выступала с разоблачениями. Были среди наших командиров преступники, были те, что хотели скрыть следы своих преступлений. Но когда мы навели порядок, отменили зачистки, отказались от режима контртеррористической операции, здесь перестали убивать и похищать. Расследования Политковской нам помогали, мы с ней сотрудничали. Ее мог убить тот, кто ненавидит Путина, например, Березовский. У Березовского есть свои люди в спецслужбах, те, кого он ставил на посты в эти ведомства, в правоохранительные структуры. Когда разоблачительная миссия Политковской закончилась, она стала им не нужна, и ее использовали как отработанный материал. Убили. Эстемирова, которая недавно была убита, она в Чечне не играла никакой роли. Сюда из Москвы приехали правозащитники — Орлов, Ганнушкина. Я их посадил за стол и попросил: "Задавайте мне самые неприятные вопросы. Поставьте меня в неудобное положение. Докажите, что Кадыров нарушает права человека, не способен управлять республикой". Ганнушкина с иронией достает письмо, написанное Президенту Медведеву, и читает: "Уважаемый Дмитрий Анатольевич, люди Кадырова нас обижают, нас оскорбляют, социально не обеспечивают". И в конце письма стоят неразборчивые росписи без фамилий. Якобы двадцать человек там расписались. Я взял письмо, прочитал и говорю: "Где фамилии? Росписи сделаны одной ручкой и одним человеком". Ганнушкина спрашивает Эстемирову: "Где фамилии?". Она смутилась. Правозащитники поехали туда, откуда якобы было послано письмо. Не нашли ни одного человека, письмо — фальшивка. Эстемирова всё это сфабриковала, чтобы к приезду правозащитников был какой-то разоблачительный материал, скандал. Ганнушкина упрекала Эстемирову: "Зачем вы это делаете? Если вы защищаете права человека, вы должны сотрудничать с властью. Вы должны входить во все кабинеты". Я предложил создать комиссию во главе с Эстемировой, обещал дать ей помощника из моей администрации. Так и сделали. Дали широкие полномочия для проверки жалоб и заявлений населения по вопросам соблюдения гражданских прав, решения социальных проблем. Но она не стала выполнять свои функциональные обязанности. Ей нужны были только разговоры, а не решение вопросов, поставленных перед комиссией. Ей сказали: "Вы не справляетесь. Вы не способны работать". Она ожесточилась, стала писать различные статьи с небылицами. Не под своим именем. Собиралась с другими противниками стабильности в Чечне и говорила: "Что мы будем делать? Чечня уходит из-под нас. Мы теряем Чечню". Враги Чечни и России ничего не могли придумать. Только одно остается — убить женщину, вызвать крупный скандал. Очернить власть. Затем убивают семью русских, чтобы возмутить всю Россию. Этот скандал подхватывают в Москве люди, подобные Орлову. Я ему позвонил: "Здравствуйте, это Рамзан Ахматович Кадыров". Он поднял ужасный шум, настоящую истерику. Я говорю: "Разве я не имею права вам позвонить? Вы сами дали свой телефон моему помощнику. Я хочу вам сказать, что я человек. У меня больная мать, сестры, дети, маленькие племянники. Вы распространяете обо мне ужасные, ложные слухи. От этого страдает моя семья. Вы ущемляете мои права. Вы обвиняете меня в убийстве женщины. Моя мама услышала об этом, и целый день плачет". Он поднял по телефону шум, крик. Я ему говорю: "Вы уважаемый человек. Мы вас любим, почитаем. Относитесь к людям по-человечески".

"Мемориал" — это организация, придуманная для подрыва России. Люди, которые там собрались, не патриоты России. Человек родился в России, живет в России — как он может говорить о своей Родине так плохо? Мне с такими людьми противно разговаривать.

Латынина сначала обвиняла меня в убийстве Политковской, но потом извинилась: "Простите меня. Я ошибалась. Не сумела разобраться".

А.П. Я хотел вас спросить. Была плеяда политиков так называемой Ичкерии. Дудаев, Масхадов, Яндарбиев, Радуев, Гелаев, Басаев. Никого из них нет, всех убили. Но остается Доку Умаров. Кто он? Политик новой волны?

Р.К. Умаров всегда был бандитом. Похищал людей, зарабатывал на этом деньги. Откуда он появился в этой среде, никто не знает. Почему он уходит постоянно, мы ведь не раз его окружали? Мы его близкое окружение расстреляли, думали, что он среди убитых. Не оказалось. Три дня назад провели операцию, секретную, тоже не получилось, будто была утечка. До сих пор неизвестно, чей он человек. То, что он далек от ислама, что корни его не в религии, это сто процентов. Он не был никогда идейным борцом. Род Кадыровых — это идейная, религиозная семья. Мы от наших идеалов не отходили никогда. Нас выселяли, нас сажали, нас наказывали за наши убеждения, но мы им не изменяли. Я ни на шаг не отступлю от ислама и приму за него смерть достойно. Традиционный ислам, который исповедовали наши предки, он для меня священный. Умаров — не религиозный человек. Откуда он появился, мы не знаем. Кто вырастил Дудаева, мы знаем. Откуда Радуев, мы знаем. Про Басаева мы знаем, чей он был человек. А кто такой Умаров — это загадка. У них есть технология, есть система, которая помогает им найти самоубийц. Например, инвалид третьей группы, его обрабатывают и посылают взрываться. Это же ни в какие рамки не входит. Это не бой, не победа. Инвалида доводят до того, что он становится самоубийцей. Но их возможности ограничены. Если бы у них была сила, мы бы не смогли провести в республике ни одного мероприятия — политического, культурного, спортивного. А мы живем полноценной жизнью. Умаров утверждает, что весь чеченский народ — это его враг. Все наши видные религиозные деятели говорят, что Умаров не мусульманин. Что он хочет? В чем его идея? Никто не понимает. Только взрывы, террор, обман. Он, как бешеная собака, которую надо уничтожить. Сейчас он говорит, что нужно взрывать газопроводы, электростанции, нанести экономический урон. Кому? Детям, старикам, роженицам в родильных домах, инвалидам. Мы на взорванном газопроводе сменим испорченный участок трубы. Но эту неделю будет страдать народ, который только что вышел из военной разрухи, вздохнул полной грудью. За это Умарова надо уничтожить. Не сажать, не задерживать, а уничтожить. От него постоянно исходят зло, разные болезни, он смердит. Его нужно закопать не на три метра, а на тридцать, чтобы он не испортил плодородную землю, далеко от поселений.

А.П. Вы говорили о его пронырливости, безнаказанности, способности всегда уходить невредимым. Значит ли, что в ваших рядах существует изменник?

Р.К. Я сам много думаю об этом. И эти мысли меня убивают. Я жду, что прозрение придет не изнутри, а извне, свыше. У меня так бывает: приходит подсказка свыше. Опираясь на эту высшую подсказку, я делаю политику. Бывает, обдумываю проблему, сомневаюсь, пью чай, остаюсь в одиночестве, нет решения, нет уверенности в правоте. И вдруг подсказка свыше. Я принимаю её — и не ошибаюсь в своем поступке. И сейчас я думаю об Умарове, почему ему удается уйти, скрыться, когда, казалось бы, кольцо замкнуто, в чем наша ошибка, где мы не дорабатываем. Мы найдем эту ошибку и обязательно исправим.

А.П. Рамзан Ахматович, вы крупный политик, не чеченского масштаба, а всероссийского. Каждый крупный политик и преобразователь опирается на сподвижников, на узкую группу единомышленников, которым доверяет беспредельно. У Пушкина, когда он писал о царе Петре, есть фраза: "Птенцы гнезда Петрова". Кто они такие, "птенцы гнезда Кадырова"?

Р.К. Недавно Президент Медведев написал статью: "Россия, вперёд!" Для меня это руководство к действию. Хочу, чтобы моя политика соответствовала политике федерального центра. Стараюсь здесь, в Чечне, делать то, что делает Путин в борьбе с кризисом. Чтобы народ понял текущие затруднения, не митинговал, не доставлял трудности, а помогал их преодолеть. Хорошо, когда рядом с тобой пять верных советников, еще лучше, когда их десять. Я их выслушиваю, но делаю то, что приходит ко мне свыше. Неслышные миру слова. У меня есть преданные командиры, олицетворяющие силовую составляющую политики. Я три раза в неделю встречаюсь с ними, приглашаю на чай. Общаюсь с нижним, средним комсоставом. С пехотинцами, которые идут в бой. Я знаю настрой каждого, знаю, как он живет, знаю, что я должен сделать, если он погибнет. Есть политики, писатели, муфтии, я с ними тоже общаюсь, знаю, как их успокоить, вдохновить. В своей политике я не опираюсь на них одних, но их советы выслушиваю, очень ими дорожу. Дукуваха Баштаевич (Абдурахманов) приехал ко мне, мы едем в Центорой, без охраны. Он говорит, задает вопросы, спрашивает без конца. Я молчу. Он говорит: "Рамзан, почему не отвечаешь"? Я говорю: "Просто я не получаю подсказку свыше, поэтому молчу. Дай мне время. К любой проблеме есть десять подходов. Враги могут отрезать нам три пути, а семь останется. Давай разработаем стратегию, чтобы враги нам не помешали достичь цели. Пусть потом они лают, как собаки, а цель нами достигнута".

А.П. Одна из ваших больших побед, — это собирание в одно целое рассеченного чеченского народа. Создание "большой Чечни". Вы собираете потенциал, силы народные. Для чего? Чтобы дать людям успокоение? Или направить их сконцентрированную энергию вперед?

Р.К. Главная наша задача — сохранить мир, чтобы нас не использовали силы, враждебные России. Мы должны убедить чеченцев, что мы тоже допускали ошибки и больше их не повторим. Я собрал представителей прессы и сказал, что мы завершаем целый исторический период и начинаем новую страницу нашей истории. Мы больше не будем показывать по телеканалам взрывы, не будем сыпать соль на раны. Мы устремлены на благо, на позитивное развитие. Все чеченцы: Хасбулатов, Хаджиев, Аслаханов, Сайдулаев, Гантемиров, Завгаев — все бывшие и нынешние политики приняли эту концепцию будущего. Они согласились с тем, что первый Президент Чечни Ахмат-Хаджи Кадыров сделал правильный выбор, встал рядом с Путиным и спас не только Чечню, но и Россию. Мы не должны мечтать о роскошной жизни. Мы должны жить нормально: хлеб, соль, тепло, образование. Мы должны обеспечить всем достойную жизнь, а потом каждый будет развиваться по-своему.

А.П. А Закаев это понимает?

Р. К. Закаев не самостоятелен. Он боится кого-то. Он боится сказать вслух то, что думает. Можно ему сейчас позвонить, и он скажет: "Брат, ты сделал невозможное. Мы преклоняемся перед тобой". Мы не раз разговаривали по телефону. Я ему говорю: "Если у меня получилось, если ты меня одобряешь, почему не приезжаешь домой?" Он отвечает: "Пойми меня! Пойми меня!" Я говорю: "Я тебя понимаю. Чего тебе не хватает? Ты поддерживаешь мою политику?" "Поддерживаю". "Тогда возвращайся". Он молчит. Наверное, ему надо чем-то помочь. Не только ему, а тысячам чеченцев, которые бежали от войны в Европу. В Европе живут сто тысяч чеченцев, которые спасались от войны. Я им говорю: "Европа — это хорошо. Но в Европе есть места для богатых, для средних и для нищих. Вам достанется самое последнее место". Я недавно разговаривал с женщиной, которая вернулась из Европы. "Рамзан, ты не представляешь, что там творится. Молодежь забирают, обрабатывают, учат взрывать". Это одна сторона. Другая в том, что через одно поколение убежавшие в Европу чеченцы станут европейцами, и мы потеряем огромное количество наших братьев. Они забудут все наши традиции, все наши верования. Их будут использовать против нас, против России. Россия — сильная держава, с огромной территорией. И враги говорят, зачем России столько земли? А что отвечает Россия? Каждый пятнадцатый гражданин России живет в Москве, а территория пустует. Кто будет пахать, сеять, выращивать скот? Ведь Россия может обеспечить мясом половину мира. А мы закупаем мясо. Это неправильно. Правительство должно помогать тем, кто развивает животноводство, сажает сады. Тогда врагам, желающим отнять у России землю, нечего будет сказать.

А.П. Я встречался с Закаевым в Лондоне. Он произвел на меня впечатление интеллигентного человека, любящего свой народ. Он страдал, сомневался, размышлял. Если удастся вернуть его в Чечню, это будет огромная моральная и политическая победа.

Р.К. Многие из моего окружения, из структур этого не понимают. "Зачем Кадырову нужен Закаев?" Не мне он нужен, а Чечне. Он единственный, кто остался от прежней Ичкерии. Он вернется, и вернутся за ним тысячи. Ведь он замечательный артист, режиссер. У него великолепные артистические данные. Он играл в спектаклях, на которые я ходил в детстве. Он был моим кумиром. До сих пор в театрах играют сцены, которые он придумал. Мы вернем на Родину уехавших чеченцев и пойдем вперед, только вперед! Россия великая страна, и ей нужны воины, отважные, смелые, которые отдадут свои жизни за целостность государства. Чеченцы — воины. Но воинственность нужно правильно использовать. Пусть все знают: чеченцы первыми встанут на защиту Кавказа и России. Чеченцы не должны видеть в русских врагов, а только друзей, братьев.

А.П. Я много раз говорил: чеченцы не являются нацменьшинством, каким-то периферийным народом, жителями окраины. Они — государствообразующий народ, не в меньшей степени, чем русские или татары. Они держат здесь, на Кавказе, свод российского государства. Свод Российской Империи. Ахмат-Хаджи Кадыров показал, что чеченец может спасти не только свою родную Чечню, но и все Государство Российское. Его пример нужно изучать, понять его философию, его миссию. В этой миссии таится много загадок и тайн.

Р.К.Он действительно был уникальным человеком. Во время войны я заходил к нему. Говорил: "Федеральный центр не понимает нас. Он направил сюда войска, и военные называют нас бандитами. А настоящие бандиты называют нас предателями. Зачем нам это надо? Генералы и офицеры, с которыми мы взаимодействуем во имя России, называют нас бандитами. Кадыров бандит, мы с ним разберемся. Люди плачут, на кого им надеяться, если Кадыров — бандит?" Он отвечает: " Мы должны терпеть и выстоять. Если мы сдадимся, кто спасет народ? Да, нам трудно. А кому сейчас легко? Если ты испугался, если ты не можешь это выдержать, я тебя отправлю в Москву, устрою в Университет, дам квартиру, машину. Война кончится, вернешься в Чечню. Но я на этот путь встал осознанно, я поступаю в согласии с исламом, я остаюсь здесь, с моим народом". Это происходило ночью, в двенадцать часов, у нас не было света, стреляли пушки, над крышей нашего дома неслись снаряды. Казалось, нет надежды на мир, на другую жизнь, на то, что в доме когда-нибудь появится свет. Я говорю отцу: "С сегодняшнего дня я не просто ваш сын, а самый ваш преданный помощник. Я докажу, что я ваш помощник, товарищ и преданный вам соратник". С того дня я взял в руки оружие и начал воевать с бандитами. Меня обвиняли, меня оскорбляли, на меня писали рапорты, что я пособник террористов. Но я не сломался, я встал рядом с Кадыровым, а Кадыров встал рядом с Путиным, и у нас всё получилось. Я участвовал в спецмероприятиях, заходил в села, куда не могли зайти танковые полки. Я с небольшой группой уничтожал нескольких бандитских бригадных генералов, безо всякой артиллерии, авиации. Я это делал ради Всевышнего, ради своего народа. Отец меня направлял в самое пекло. Перед одной тяжелой операцией к нам приехал командующий и сказал отцу: "Не пускай сына на верную смерть". Отец говорит мне: "Подумай, генералы знают обстановку — может, лучше тебе не ходить?" Я ему отвечаю: " Доверься мне. Если я умру ради моего народа, ради ислама, я попаду в рай". Он отвечает: "Иди, я буду молиться за тебя". И он отправил своего сына на верную гибель. Кто еще так мог? Он любил свой народ больше сына. А он любил меня очень сильно, хотя никогда не говорил. Он взял рацию и следил за мной во время боя. Когда бой обострился, и я стал отдавать нервные команды, он мне говорит по рации: "Рамзан, успокойся. Продолжай операцию, ты ее хорошо начал". Какой отец способен слушать, наблюдать, как его сын ведет смертельный бой, и пуля может его поразить? Вряд ли его теперь до конца поймут.

Сегодняшнее время — испорченное время. Проституция, наркомания, геи — они отравляют наше время. Кто в России может поддерживать гей-клубы? Скажи слово против геев, и тебя задавят в прессе. Почему? Потому что действует целая система, направленная на ослабление государства, на ослабление воли, чести, мужества. Нам нужны патриоты, нужны воины, нужны защитники отечества. Поэтому чеченцы будут всегда на переднем плане. Мы подготовимся духовно и нравственно, и среди нас будет больше патриотов России, чем где бы то и было. Вот моя мечта. Я сам военный человек, и оборона России для меня важнее всего. Я все отдал за безопасность России, за ее честь. Через несколько лет вы убедитесь, что я прав. Если меня не станет, дело Кадырова будет продолжено. Есть команда, есть люди, которые продолжат мое дело. Каждому командиру я всегда ставил задачу готовить после себя человека. Я приготовил человека, который может меня сменить.

А.П. Это кто?

Р.К. Адам Делимханов. Самый близкий мой друг. Ближе, чем брат. Его все мои братья, все племянники, все родственники любят, и все они в бою. Он сейчас в горах воюет. Будучи депутатом Госдумы от Чеченской республики, он воюет в горах. Один его брат — Герой России, другой брат награжден Орденом мужества, третий брат тоже награжден. Я бы с удовольствием всем им дал министерские кресла. Но они говорят: "Нам не нужны министерские кресла. Мы воины. Ты есть, мы идем за тобой до конца". Я считаю, что Адам лучше меня.

А.П. Вот что меня поражает, Рамзан. Две чеченских войны были войнами с сепаратистами, которые стремились отделить Чечню от России. Победа в этих войнах означала сохранение Чечни в составе России, торжество кремлевской концепции неделимого российского государства. Но в последнее время всё громче звучат московские голоса, требующие отсечения Чечни от России. Так думает часть политологов, высоких чиновников, действующих военных, крупных бизнесменов. Они утверждают, что Чечня — это бремя. Она сосёт федеральные средства, от нее в Россию приходит террор, коррупция. Чечня нерентабельна, и от нее нужно отказаться. Вы слышали об этом?

Р.К. Я слышал об этом. Это или глупые люди, или враги России. Из тех, кого в свое время насадил Березовский. В Кремле есть четкое понимание роли Чечни, этого южного рубежа России. Это понимают Путин и Медведев. Это понимает Сурков. Владислав Юрьевич — стратег, он знает все сложности государственной политики, всю ее кухню. Он часто помогает мне советами. Когда я устаю, когда раздражен, огорчен, иду к нему. Он выслушает меня и так спокойно, деликатно, легко объяснит мне трудности момента, и я успокаиваюсь. Если Россия отделится от Кавказа, считай, что России нету. Кавказ нужно оборонять, как Москву. Каждый год государство выделяет сотни миллиардов рублей для военного ведомства, спецслужб, обустраивает рубежи обороны страны. Чечня — стратегический рубеж обороны. Говорят, что Чечня сосет государственный бюджет. Это миф. В республике есть нефть, газ. Мы можем стать донорами. У нас забирают нефть и газ задаром, и при этом говорят, что мы сосем бюджет. На двадцать миллиардов рублей у нас забирает всё "Роснефть", а платит сто миллионов. Нельзя экономить на Чечне. Чечня — это стратегическое оружие России. Мы носим с собой пистолет, он тяжелый, неудобный, оттягивает ремень, но однажды он пона